Олечка, привет. Третьи сутки валяюсь дома со сломанной ногою, до компа добраться смогла только сейчас (мне мои домашние принесли НАСТОЯЩИЙ ДЕРЕВЯННЫЙ КОСТЫЛЬ - как у Толстого), извини за задержку.
Стихи королевы Гормлайт у меня есть, Серёжа подарил мне книжицу эту сразу, как только вышла. В "Летнем саду" валяется ещё три его книги, ихздавать не на что.
Стихи твоей поэтессы - вполне в поэтике "плеяды". Но когда речь идёт об именно "плеяде", имеются в виду т.н. "действующие авторы" - ныне пишущие и печатающиеся в периодике.
В "Пирогах" на Никольской марта 17-го числа должен состояться вечер таковых поэтов (заявлены Быков, Куллэ, Пуханов, Сид, Волков, мы с тобою, Оганджанов с Лапшиной (Шабалов отказался: не любит читать с голоса)), только как я этот вечер буду проводить - не вем: полнейшая "неходячка". Когда ты вынужденно обездвижен, начинаешь понимать - сколь много, на самом деле, действий совершает человек ежеминутно. Доковыляешь, например, (вся исчертыхавшись), до сигарет, прихватишь пачку, а зажигалку - забудешь, - надо скакать снова, а сил уже нет. Кофе привыкла пить каждые полчаса - хрен тебе, полчаса уйдёт только на приготовление порции. А ещё надо до койки донести, не расплескав и не обварившись, потому что в вертикали долго не удержишься: голова кружится. В общем, чистейшей воды ПАРАДИЗ. Пиши, я теперь под домашним арестом, буду рада. Вечно Ваша, О.Е. Одноногая.

Хотя, наверно, тут каждый говорит за себя... Я не испытала никакой дезориентации в перестроечные и последующие времена. Возможно, потому, что никогда не говорила "от имени" чьего-либо, кроме своего. А тут что ж? - пока себя осознаешь, пиши себе. Можно рассматривать как недостаток такую нечувствительность к социальным потрясениям... Зато тогда мне впервые пришла в голову мысль, что можно же и публиковать что-то. Ну, про это я уж рассказывала.
А вот стишок мне прислала Наталья Бельченко (она киевлянка, у нее в прошлом году книжка выходила), смотри:
* * *

Я не должна ничего стыдиться,
Пить из любого следа - копытца
Козьего иль того,
Что оставляет приспешник вражий.
Всё - миражи или их коллажи,
Всюду есть Н2О.

Всюду и ржавчина - признак влаги.
Значит, есть губы, слова их благи.
Питер - от слова "пить".
Ржавеет кровь на руке открытой.
Сердце ж - закрыто глубинной криптой,
Слоем подвальных плинф.

Медлить, бездействовать, сомневаться -
Участь, достойная святотатца:
Не пропустить пробел,
Знак препинания мысля раньше
Слова, оставшегося на страже,
Он по сей день умел.


Пожалуйста, дай свою экспертную оценку - похоже ли это на оэтику "Потерянной плеяды"? Или это нечто принципиально иное?
Кстати, вчера видела чудесную книжку в магазине - стихи ирландской королевы Гормлайт (надеюсь, что правильно запомнила ее имя). В переводе ценимого тобой С.Шабалова. Хорошее издание, двуязычное, изящно оформленное (тоненькая и маленькая книжечка, кажется А5 или около того, в темно-синей обложке, в руках держать). Издательство "Летний сад". Знаешь про него что-нибудь?

Привет!
Прочла статью Губайловского. Интересно. Не совсем понятна идея о том, что в периоды социальной "рассеянности" (пересказываю своими словами) поэзия теряет ориентиры. Я думаю, это - проблема не поэзии, а ее оценки.
(Сейчас я этот пассаж отправлю, если дойдёт - буду писать дальше, а то всё пропадает второй день...)

Спасибо за Ваши прекрасные стихи , они мне близки. Примите мою благодарность.

Господи, извини, "Новый мир" с Губайловским - № 2, февральский.

Ольга!
Хорошо говоришь о "беспредельном-равнодушном", однако ж это - не то состояние, в коем творение должно пребывать. Я тоскую всегда скорее - о Замысле:
соответствуя ему - и природа, и люди - нечто никоим образом не "беспредельное" и не "равнодушное", но - законченное и исполненное любви. О КОСМОСЕ (порядке) в противовес ХАОСУ. О том, как это было - в Эдеме и как будет - в Новом Иерусалиме. Причём, тоскую - по-настоящему, всем существом, и только этим и живу. Просто потому, что очень остро (может быть, острее многих) ощущаю НЕСОВЕРШЕНСТВО: жизни, тварной природы, взаимоотношений. Наверное, это - своего рода "предъиноческое" состояние. По крайней мере - постоянно "помню о смерти" и, в общем-то, жду - а когда же всё это кончится и начнётся НОВОЕ. Как будто бы сквозь шумы и помехи этого мира постоянно слышу

вечности недалёкой
сухонький шепоток.

Кроме того, реанимирую сейчас отношения, давшие мне в своё время ощущение счастья и на целый год избавившие меня от постоянного(ощущаемого с 5-и лет)и, в общем-то, убийственного ОДИНОЧЕСТВА. Хотя это - почти невозможно. Однако ж, ощущение такое, что - возвращаясь к человеку - возвращаешься из какой-то дальней и опасной поездки ДОМОЙ. В этом нет особой "пронзительности", но зато есть некий неописуемый ПОКОЙ. "Романтическая" любовь (даже оставшаяся в прошлом) не исчезает вовсе, а просто видоизменяется и становится проще и человечней.
Скоро будет вечер "женской поэзии" в Болгарском посольстве (не отказываюсь, т.к. обещание дала месяц назад). Постараюсь "притянуть" к вечеру тебя и Лапшину. Постараюсь, потому что вечер устраиваю не я, соответственно - ничего не диктую. На радио "Россия" скоро будет передача с моими текстами (дату - сообщу).
С мелодекламацией (имею в виду диск на радио "София") пока затягивается, но к весне - надеюсь - диск будет окончен. Посмотри статью Володи Губайловского в 4 номере "НМ" за нынешний год. Она называется "Неизбежность поэзии" - там всё о тех же поэтах (Амелин, Воденников, Ерёменко, Цветков, Ваша покорная). По-моему, статья хорошая. До связи.

Ты споришь теперь сама с собой. Как когда-то спорила с Тютчевым, что изреченная мысль и есть та самая искомая и желанная правда. Или истина? Не помню дословно, как у тебя, помню идею. А ныне, стало быть, по-мандельштамовски тоскуешь о немоте?
Как фигура речи (мысли), как символ первозданной чистоты, ясности, смысла-без-подвоха (без иронии, без многослойности окаянной) - звери и растения хороши.
Но думаешь же при этом о собаках и деревьях в парке... А те, настоящие, дикие - нет, они непонятны и устрашающи. Меня, во всяком случае, природа взятая сама по себе тревожит. Походишь по лесу - и ой-ё-ёй как хочется под крышу - или найти домик или тут же сплесть шалашик, укрыться в него от этого беспредельного-"равнодушного"...
Важно правильно чередовать молчание с речью, людей со зверями, город с полем и лесом и так далее. Всё в этом мире идёт волнами. И мы не исключение.

Я не всё слышала, что было на вечере: устаю долго стоять, потому потом ушла в уголок съесть пирожок. Мне нравится, как ты читаешь. Энергично, ясно. Иногда читаешь яснее, чем пишешь.
...Знаешь это высказывание: "Есть дзен - и есть люди дзен"? Ну, вот, есть поэзия - и есть авторы. Авторы, ясное дело, бывают мужчины и женщины, а среди них, в свою очередь, гомо-, гетеро- и бисексуалы. Бывают они также разных национальностей. Ради своего удобства каждый волен выдумать свой знаменатель. Хочешь - французская поэзия, хочешь - поэзия шестидесятников... Мне ближе деление по - вот как ты говоришь - "плеядам". По общности принципов.
Вы с Ингой в этом отношении действительно "полюса".

Я уж говорила как-то - мне кажется интересной такая идея: чтобы авторы почитали еще и - стихи друг друга. Мне было бы отчаянно любопытно услышать Ингин текст в твоём, например, исполнении. Такой наглядный способ отделения текста от автора. (Кстати, а наоборот - я даже вообразить себе не могу)...

Статью твою скопировала, еще не успела прочесть.

Олечка, привет!
Второй день получаю отзывы о нашем вечере с Ингой. Любопытную вещь высказала Т.Бек: на моё замечание, что на такую поэзию, как у Инги, зал заведомо настроен как на то - какой должна быть современная поэзия вообще, а моя - вызывает явную агрессию зала, Т.Б. ответила, что имидж Инги - женщина-ребёнок, само очарование, от меня же - напротив - в зал исходит именно эта самая агрессия (я бы назвала это всё-таки - личный message), откуда, естественно, проистекает ответная. Вообще, мы с Ингой, по-моему, симпатизировали друг другу в течение вечера гораздо больше, чем зал - нам обеим или кому-то одной из нас. И, судя по запискам, "женская поэзия" - будь она неладна - вызывает некий заведомый отпор у аудитории. Это - как 2х2. "Продавить" любую аудиторию для меня всегда было - раз плюнуть, однако ж в последнее время убеждаюсь, что лично мне это уже не нужно (в смысле - "продавливать" и вообще читать с голоса). За последние два дня уже успела отказаться от трёх предложений такого рода, думаю, это - правильно: надо писать и надо издавать книги (куцые подборки в "толстяках" уже тоже не удовлетворяют: пишу-то вдесятеро больше). Ну, вот. А сравнение меня с Северянином и Давыдовым меня просто-таки умилило. Действительно, представь себе эдакого мрачнющего Северянина, пишущего о ночи, зиме, льдах и снегах, о смерти, об аде и о "попранном чуде", не чураясь при сём архаизмов и арготизмов. Или Даньку Давыдова со строчкой: "Несказанный всадник моей тоски!" - Глупо, но забавно. А офицьяльно объявленный мною новый бой-френд - это хоть и чистая правда, но тоже - своего рода ответ на агрессию в записке: каков вопрос, таков ответ. Хотя это, конечно, вызовет некоторые кривотолки. Пара строф из "красной книги" (совсем уже почти дописала):

...но, вопреки тектонике тупой,
по ледяному прочному покрову
соскальзываю зыбкою стопой
в откуда-то берущуюся траву,

и в той траве лежу на животе,
и верую растению и зверю,
их неземной, надмирной немоте.
А ничему - что СКАЗАНО - не верю.

До связи.

P.S.: перед Блоком забыла поставить Анненского.

Накатала сегодня ночью для "НМ" преамбулу к рецензии на книгу Пуханова - о "ПОТЕРЯННОЙ ПЛЕЯДЕ" (бренд - мой), о поколении 40-летних. По-моему, в ней очерчено нечто существенное. Не постесняюсь привести целиком, если прочтёшь - ответь, что думаешь по поводу.

ПЛОДЫ "ПОТЕРЯННОЙ ПЛЕЯДЫ" (рецензия-эссе на книгу Виталия Пуханова "Плоды смоковницы").

Теорий развития Вселенной – много, основные же – две: теория "постепенного расширения" (то есть, непосредственно – "раз-вития") и циклическая. По аналогии можно выделить и две линии развития русского стихосложения. Это будет выглядеть примерно так:

Постепенное расширение: непосредственно ТРАДИЦИЯ, где вижу, в свою очередь, два поэтических фарватера:

1) Пушкин – Фет – Мандельштам, Цветаева, Пастернак, Ходасевич – Бродский – последователи и 2) Баратынский, Лермонтов – Тютчев – Блок, Георгий Иванов, Набоков – Тарковский – последователи.

И – линия циклического развития: ТРАДИЦИЯ – АВАНГАРД (своего рода контр-традиция) – Т. – А. … и так далее.

Поясняю. Наряду с авторами, занимавшимися поэзией на уровне онтологии и работавшими не столько в языковом и контекстуальном пространствах, сколько в пространстве ментальном, эйдетическом, всегда только расширяя возможности уже сложившегося, в лучшем смысле этого слова - традиционного поэтического языка (их я называю для себя собственно "поэтами"), существовали всегда т.н. экспериментаторы, новаторы, разного рода "-исты", фактически – более филологи, нежели поэты, работавшие исключительно в пространстве речевом, т.е. именно с поэтическим языком – пытавшиеся этот язык видоизменить, "осовременить", найти новые возможности не столько самовыражения, сколько непосредственно выражения (их я для себя называю "стихотворцы"). Так вот, события, происходившие в онтологическом и ментальном планах, развивались всегда по первому образцу. Развитие же поэзии в плане языковом всегда было подвержено именно цикличности.

В современной поэзии происходит то же самое. В рецензии на один поэтический сборник, ещё в середине 90-х, литературный критик И.Б. Роднянская писала: "…живая – не идеологически декларируемая – новизна, свежая жизнь чаще всего возникает внутри школы, в проложенной гением плодоносной борозде… местоположение на обочине имеет все шансы оказаться претенциозным и стерильным, хоть стой там на голове и называй это экспериментом". Так вот, в литературе, действительно, есть экспериментаторство и экспериментаторы. Последним большим "экспериментом" такого рода был т.н. "русский" (с очевиднейшей лично для меня "западной" подоплёкой) ПОСТМОДЕРНИЗМ. На смену (и в пандан) коему естественным образом явилось модное ныне направление т.н. "НОВОЙ ИСКРЕННОСТИ" (основная цель которого – "вернуть в поэзию прямое лирическое высказывание") – от оного, опять-таки, отталкивающееся, оному противостоящее и – соответственно – от оного непосредственно зависимое. Не говоря уже о том, что "прямое лирическое высказывание" никогда никуда из поэзии не исчезало, ибо всегда были стихотворцы, работавшие в русле (не побоюсь этого слова) русской классической поэтической традиции, коих совершенно не интересовали никакие языковые (ни "текстуальные", ни "интертекстуальные") эксперименты. Так называемые "чистые лирики". По большому счёту – собственно поэты. О них и пойдёт здесь речь.

Точнее, не вообще – о поэтах, но о тех из них, кому удалось "остаться собой, принять себя" (И. Роднянская) в середине и конце 80-х прошлого века, в условиях занимавшего тогда не только "лучшие умы", но и почти всё литературное пространство, постмодерна. Речь пойдёт о ПЛЕЯДЕ. Поколение нынешних "сорокалетних" – вот (в отличие, кстати, от предыдущего) воистину "потерянное поколение". 80-е годы минувшего столетия. - Настоящая культурная "мясорубка": "перестройка" с "ускорением", "гласность", "рыночная экономика", "первичное накопление капитала", разного рода "свободы" (слова, печати, вероисповедания и прочая), в сущности же – просто-напросто анархия. Несмотря на то, что ещё очень прочны корни просоветской поэтической традиции, уже мощно "шествует в массы" искусство андеграунда. "Подымают головы" всевозможные писательские "союзы", объединения, сообщества. Одновременно сосуществует множество течений, направлений, то есть, всё тех же "-измов", будь они неладны. Возможностей во всех областях бытия – немерено. "Хоть стой на голове".

В литературе в это время "всплывает на поверхность" сразу несколько поколений. Это - поколения нынешних "пятидесятилетних", "сорокалетних", "тридцатилетних". Каждое из которых – безусловно, плеяда. Но все эти "плеяды" позиционируют себя в литературном процессе очень по-разному. Речь здесь пойдёт о поэтах поколения "сорокалетних". Эта поэтическая плеяда (а это, уверяю, именно – плеяда!), не составившая в своё время никакого течения, не объединившаяся в какое-либо направление, не выдвинувшая (упаси, Господи!) никакого манифеста в литературе представлена ныне несколькими десятками серьёзно и профессионально работающих авторов, никогда и ни по каким признакам не объединявшихся и себя как ПЛЕЯДА никогда не позиционировавших. Имена эти: Владимир Щадрин, Ирина Ермакова и Екатерина Шевченко (поэты более старшего возраста, начавшие, однако, творческий путь именно в 80-е годы прошлого века), также - Виктор Куллэ, Игорь Меламед, Леонид Костюков, Инна Кабыш, Дмитрий Быков, Татьяна Милова, Вера Павлова, Ольга Сульчинская, Виталий Пуханов, Владимир Губайловский, Дмитрий Полищук, Юлия Пивоварова, Наталья Богатова, а из более младших – Андрей Поляков, Иван Волков и некоторые другие. К этой плеяде я отнесла бы ныне и Дмитрия Воденникова (с его последней книгой) и работающего всё в том же русле молодого поэта Григория Петухова. Все эти поэты всё это время жили и работали, в основном, в одиночку, развивая индивидуальную поэтику в рамках именно русского традиционного стиха. И, повторяю, хорошо зная друг друга, читая друг друга, с интересом отслеживая творческое становление друг друга, иногда даже совместно читая на поэтических площадках, всегда оставались отдельно стоящими – каждый – на своём месте, в личной нише, никак не объединяясь и не позиционируясь. То есть, было как-то до сих пор принято считать, что "поколения сорокалетних", "потерянной плеяды" как таковой просто не существует. Так вот, она существует, и это ныне столь очевидно, что в доказательствах не нуждается. Более того – если уж говорить о "диссидентстве", то истинные диссиденты от поэзии – именно они: не относясь никоим образом к советской поэтической школе, однако ж, и не "соскользнув" в легкодоступную словесную эквилибристику постмодерна, эти люди оставались верными подлинному поэтическому слову, имея своими учителями действительно великих русских классиков, от Пушкина и Баратынского – до Бродского и Тарковского, etc.

Характерная черта поэтов плеяды, помимо длительной и серьёзной работы со словом, – достаточно позднее издание каждым первой книги: у некоторых она выходила в возрасте сорока, у некоторых – несколько раньше, однако ж никто, по большому счёту, никуда не торопился. И это было, как выясняется, правильно и чуть ли не провиденциально, ибо периодически появляющиеся ныне, некогда совершенно не востребованные стихи сиих "сугубых традиционалистов" на фоне явно вымирающих разного рода "-измов" смотрятся, entre nous, весьма достойно и – что главное и как это ни парадоксально – ново и свежо.

* * *

Плача, целуешь фотку
не выжившего щенка
(сверхчеловечьи очи,
лапка, ушкО, щека...) -
и понимаешь: эта
жизнь - коротка, хрупка,
не так далека от смерти,
ОТ ЖИЗНИ как далека.

То, что в поэзии - запретно (ибо - не художественно): ЧИСТАЯ ПРАВДА. Совсем разучилась спать по ночам. Пока.

P.S.: У тебя изначально наверняка было не "сошла с ума", а "с ума сошла", я тебя знаю.

Очень здорово, Ольга, глубоко, жутковато и, в общем-то, бесстрастно, как и само произведение. Просто - трагично. Хороший текст. Моё "почти" затянулось. "Гамлетом" начну новый цикл, уже зреет, пока же дописываю книгу. У меня сегодняшний стих - о странной парочке, именно - об Исиде и де Саде (как тебе такой спарринг?):

* * *

Не жалей расколотого сосуда.
А дожжёт азы естества досада –
прогуляйся по миру, как Исида,
и себе верни своего де Сада

(каковой травой ни позарастали
черепки б, в какие пески б ни канул)…
Чтобы в очи, вылитые из стали,
поглядеть шикарному истукану.

Чтобы снова в омут интимной мути
вовлекли широты твои и длины
эти длани, выплавлены из меди,
эти стопы, вылеплены из глины.

Чтобы стало снова с овчинку – небо
и подглазья вновь зацвели лиловым…
И обоих это - ДОБИЛО, либо –
воедино слило и стало словом.

Пока. Жду на вечере. О.И.

Полнейшее безобразие: основное сообщение - кануло, как всегда, причём, как вчера - может загрузиться только под утро. И никогда не знаешь -загрузится или нет. Такое впечатление, что твой сайт - "тоже человек" и иногда просто засыпает.

Ищу связи.